Идеология современного феминизма, имеющая определённую популярность в студенческих кругах, якобы призвана защитить права женщин, но на самом деле провоцирует ненужную войну полов. Между тем женщины нуждаются в защите материнства и семейности, а государство делает для этого недостаточно и даже действует порой в противоположном направлении. В преддверии 8 Марта на вопросы «АН» отвечает кандидат юридических наук Софья ДРОБЯЗКО.

– Софья Руслановна, начать хотелось бы с обсуждения инициатив, которые продвигаются феминистским сообществом: это предложение ввести в российское законодательство понятия «семейное насилие» и «сексуальное домогательство». Интересно узнать ваше мнение по этому поводу, поскольку вы обычно выступаете с консервативных и традиционалистских позиций.

– Сразу сделаю две оговорки. Во-первых, сейчас очень туманное понимание того, что такое консервативные и традиционалистские позиции. Сегодня они чаще всего отождествляются с патриархатом (что бы это ни значило), принуждением, многочисленными разнообразными запретами и так далее. И это мне не близко. Вообще я стараюсь выступать прежде всего с правовых позиций.

И вторая оговорка: сейчас актуально говорить не только про феминизм. С ним вроде бы всё ясно, все привыкли уже, что это такая западная разрушительная идеология. Но сейчас появляется много аналогичных мужских движений. Они как раз маскируются под «консерваторов» и «защитников традиционных ценностей», но по факту их риторика симметрична феминистской: ты, мол, живёшь в таком обществе, где тебя угнетает противоположный пол, тебя постоянно дискриминируют, тебе враждебно государство, враждебно законодательство, жениться опасно, иметь детей опасно. Нередко даже символика у мужских движений такая же – поднятый кулачок. (Конечно, важно отличать их от уважаемых и адекватных отцовских организаций, которые проводят большую работу в сфере защиты семьи.)

– Важные оговорки, соглашусь.

– Итак, насчёт «семейного насилия». Этот и подобные ему термины – «домашнее насилие», «семейно-бытовое насилие» – направлены на то, чтобы выставить семью символом насилия, изобразить её как нечто опасное, таящее в себе особые возможности для издевательств одного человека над другим. Казалось бы, разве действующее российское законодательство дозволяет наносить побои членам своей семьи? Нет, конечно. Мучить кого-либо, наносить телесные повреждения у нас запрещено, и никаких исключений для родных и близких законодательство не предусматривает. Так зачем же обособлять насилие внутри семьи в какую-то отдельную категорию?

– Вот именно – зачем?

– Термин «семейное насилие» предлагают те, кто включает в него не только и не столько насилие как таковое. Законопроект, который несколько лет назад пытались внести в Госдуму, содержал такие формулировки, как «психологическое насилие», «экономическое насилие». Неконкретные, размытые, неопределённые формулировки, под которые можно подвести всё что угодно. И главное – а кто будет определять, совершено ли такое «насилие»? Законопроектом предусматривалось, что это должна делать даже не полиция, а представитель НКО! То есть должна быть выстроена отдельная, параллельная уголовному и административному судопроизводству система, у которой были бы полномочия объявить человека опасным, выселить его из дома и так далее. Презумпции невиновности не предусматривалось. Цель этой задумки ясна – создание кормушек из госбюджета для некоммерческого сектора.

То же самое касается и второго понятия, о котором вы спросили, – «сексуальное домогательство» («харассмент»). В соответствующей главе УК РФ и так прописаны преступления против половой неприкосновенности личности: не только насильственные действия и действия в отношении несовершеннолетних, но и понуждение к сексуальному контакту, цитирую, «путём шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей)». Так зачем же и кому нужно вдобавок понятие «сексуальное домогательство»?

– Очевидно, речь идёт о неподобающих тоне, взгляде, слове, прикосновении…

– Прикосновение может быть кратким и случайным – проходил мимо и задел. Ну а тон или взгляд законодательно описать тем более невозможно. Да, бывает навязчивое поведение, бывают неудачные, неприятные для кого-то ухаживания, но если мы попытаемся регулировать эту сферу, то попадём в плоскость бесконечных экспертиз, страхов, додумываний, проекций. Это попытка заменить правом другие социальные регуляторы – мораль, культуру, корпоративные нормы. Парадокс в том, что сопровождается это риторикой о человеческом достоинстве, тогда как в действительности человеческое достоинство предполагает уважение к личности, автономию личности. То есть ни у государства, ни у НКО не должно быть возможности произвольно входить в интимную межличностную сферу, если речь не идёт о высокой общественной опасности.

Кроме того, обвинение в «семейно-бытовом насилии» или «харассменте» может служить оружием в войне бизнес-конкурентов, коллег, соседей, родственников. Это плодотворная почва и для коррупции. А зарубежная практика показывает, что уровень конфликтности и насилия при таком законодательстве не снижается. Зато, повторюсь, это замечательный инструмент для финансирования НКО.

– А есть ли у такого целенаправленного разжигания войны полов, возникшего на Западе, ещё какая-нибудь подоплёка? Скажем, некий замысел мировых элит.

– То, что мировые элиты заинтересованы в сокращении населения планеты и тех стран, где они базируются, то есть заинтересованы в том, чтобы люди не размножались, – давно не секрет. Сейчас эта тема вновь на слуху в связи с публикацией «файлов Эпштейна»: в них можно прочесть обсуждения, как было бы хорошо, мол, если бы люди рожали ещё меньше детей или перестали рожать вообще.

Но я бы не возлагала вину за «войну полов», как вы выразились, целиком на элиты – к сожалению, пропаганда этой «войны» ложится на благодатную почву. Это ведь очень простой путь – отказаться от работы над собой, над отношениями и объяснить свои проблемы в личной жизни недостатками противоположного пола. Мол, все мужчины – абьюзеры, которым от меня нужны щи-борщи. Или, наоборот, все женщины – меркантильные «тарелочницы», которым нужно, чтобы я их содержал. Хотя вообще-то это нормальные ожидания: женщине важно, чтобы муж мог содержать её и ребёнка, когда она в декрете, и мужчина тоже, в свою очередь, хочет женской заботы.

В своём вопросе вы сделали упор на Запад, но если говорить о Советском Союзе, то его законы не назовёшь просемейными. Брачное и бракоразводное законодательство СССР – воистину революционное для своего времени: браки стали очень легко заключаться и столь же легко расторгаться. В отличие от Российской империи.

– Бракоразводное законодательство РФ, полученное в наследство от СССР, и сегодня является одним из самых либеральных в мире. Звучат предложения ужесточить его. Например, ввести такое понятие – «виновник развода». Идея следующая: тот, кто подал на развод, должен доказать в суде, что виноват в этом не он, а если доказать не смог, то виновником развода оказывается он сам. Решение о «делёжке» детей и имущества суд должен принимать в пользу того супруга, кто невиновен в разводе, тогда люди будут помнить, что в браке нужно вести себя достойно, во-первых, и, во-вторых, не бросать супруга (супругу) на одном том основании, что «угасли чувства», – такова задумка.

– Боюсь, фарш нельзя провернуть обратно: простым ужесточением бракоразводного законодательства мы не вернём общество к дореволюционным моральным нормам. Идея, которую вы сейчас пересказали, означает следующее. Тот, кто захотел развестись (вне зависимости от реальной причины), будет заранее готовить «обоснование виновности» другого, трясти «грязным бельём», собирать компромат, к чему обязательно подключатся коммерческие структуры, которые станут консультировать, помогать, направлять. Либо же, формально не разводясь, супруги попросту разъедутся, а ведь нет ничего хорошего в том, что юридический статус отношений не соответствует реальной жизни. Это может впоследствии повлечь разные правовые последствия.

А «делёжка» детей и вовсе отдельный вопрос. Всё-таки по умолчанию родители сами должны иметь возможность договориться без вмешательства государства – чаще всего так и происходит. Иногда, правда, эта логика недоступна некоторым депутатам, которые пытаются поставить родительские права в зависимость от сохранения брака. Не так давно в Госдуме обсуждался законопроект следующего содержания: главный интерес ребёнка – жить в полной семье, а значит, тот, кто подаёт на развод, автоматически, мол, действует не в интересах ребёнка, и его мнение не должно учитываться в ходе любого судебного или административного разбирательства по вопросам, которые этих интересов касаются. Мы прекрасно знаем: в разводе не всегда виноват тот супруг, который его требует, – виноват тот, кто делает жизнь в семье невозможной или даже опасной. Но реальность, в которой развод может происходить как раз из-за насилия, алкогольной, наркотической зависимости супруга, – игнорируется такого рода депутатами.

К слову, риторически этот законопроект сопровождался высказываниями в духе вышеупомянутых мужских движений – статистика разводов интерпретировалась таким образом, будто современные женщины разрушают институт семьи (в 60% случаев инициатором развода в РФ выступает женщина, в 15% случаев – мужчина, в остальных случаях решение является обоюдным. – Прим. «АН»).

И самое главное: усложняя бракоразводный процесс, не добьёмся ли мы того, что люди станут неохотнее и реже вступать в брак?

– Хотите сказать, правовые механизмы никак не помогут преодолеть кризис института семьи?

– Вовсе нет. Наоборот, у права мощный потенциал с точки зрения регулирования и воспитания, но это не из области простых решений, волшебных кнопок. Эффективные решения лежат в другой плоскости.

Во-первых, глубоко порочна нынешняя государственная шизофрения: с одной стороны, много говорится о необходимости крепкой семьи, а с другой – государство само же подталкивает супругов к разводу. Для получения единого пособия требуется, чтобы доход семьи не превышал определённую сумму, – соответственно, супругам выгоднее развестись и показывать свои доходы раздельно. Да, такой развод формален, но он точно не способствует уважению к семье и браку. Поддержка семьи должна строиться так, чтобы все хотели жить в браке долгие годы и рожать много детей. Чтобы это было выгодно и престижно.

Во-вторых, необходим приоритет кровной семьи. Сегодня семьи, находящиеся в трудной жизненной ситуации, зачастую не получают реальной помощи в том, чтобы найти жильё после пожара, починить прохудившуюся крышу, оформить полагающиеся пособия. В качестве помощи им предлагается временно поместить детей в социальное учреждение, а самим налаживать жизнь. При этом дети (особенно если речь о маленьких) могут передаваться опекунам, и вернуть их очень сложно. В судах проходят настоящие соревнования между родителями и опекунами: кто из них богаче, красивее, ресурснее, образованнее. У кровных, повторяю, должен быть приоритет по умолчанию. Тем более – если таково желание самого ребёнка (сейчас его желание до достижения десятилетнего возраста суд в таких случаях учитывать не обязан).

И, в-третьих, нужно иначе выстраивать сами отношения между семьёй и государством. Во главе угла должна быть автономия семьи, а вмешательство в неё со стороны чиновников – минимальным. Государство обязано выступать помощником, а не надсмотрщиком. В Интернете мне попалась хорошая картинка: в клетке сидят мужчина с женщиной, а рядом стоят крокодилы и сетуют: «Ну что же они не размножаются?» (Смеётся). Люди ценят свободу и не плодятся в неволе.