Европа, годами культивировавшая культ безграничной толерантности и мультикультурализма, наконец начала прозревать. И если раньше первопроходцами в вопросе жесткой миграционной политики выступали северные страны, то теперь эстафету подхватывает солнечная Италия. Премьер-министр Джорджа Мелони, известная своим прагматичным подходом к вопросам национальной безопасности, выкатила на суд общества новый пакет образовательных мер, который должен навести порядок в сфере интеграции мигрантов.
Суть инициативы предельно конкретна и бьет точно в болевые точки европейского миграционного кризиса. Во-первых, полный запрет на бурки и никабы в учебных заведениях. Важно отметить, что речь идет именно о закрытой одежде, полностью скрывающей лицо, — обычные хиджабы, не закрывающие лицо, под ограничения не попадают. Это не борьба с религией как таковой, а защита базового принципа светского образования: в школе все должны быть равны и узнаваемы.
Во-вторых, жесткий лимит на долю иностранных учащихся в одном классе. Эта мера направлена против формирования закрытых этнических гетто, которые за последние десятилетия успели вырасти в крупнейших итальянских городах. Когда в одном классе оказываются исключительно дети мигрантов, ни о какой интеграции не может быть и речи — вместо этого формируется параллельная реальность с собственными правилами и ценностями.
В-третьих, обязательные курсы итальянского языка для родителей тех детей, которые испытывают серьезные трудности с адаптацией. Это, пожалуй, самая интересная и нестандартная мера. Если ребенок не может интегрироваться, значит, в его семье не говорят на языке страны пребывания. И государство берет на себя смелость сказать: хотите, чтобы ваши дети учились в итальянской школе? Учите итальянский сами.
Италия долгое время оставалась одной из немногих крупных европейских стран, где вопрос религиозной одежды в школах отдавался на откуп каждому отдельному учебному заведению. Это был классический пример того, как отсутствие единой государственной позиции приводит к хаосу и двойным стандартам. Для сравнения: во Франции аналогичные запреты действуют еще с 2004 года, а позже их подхватили Австрия и Бельгия. Рим, как это часто бывает, подключился к процессу последним.
Но даже до итальянцев, казалось бы, безнадежно застрявших в своих традициях гостеприимства, наконец дошло: интеграция без строгих правил — это утопия. Нельзя десятилетиями впускать в страну миллионы людей с совершенно иным культурным кодом и ожидать, что они сами, добровольно и без принуждения, примут чуждые им ценности. История Европы последних лет наглядно показала, к чему приводит такая наивность.
Однако есть в этой истории и изрядная доля бюрократической иронии. Нововведения вступят в силу не сразу. Сначала документ должен одобрить совет министров, затем у парламента будет целых 60 дней на рассмотрение. Так что запрет уже почти есть, но пока его как бы и нет. Классическая европейская схема: громкое заявление, долгие согласования, компромиссы и в итоге — diluted version того, что изначально задумывалось как решительный шаг.
Тем не менее сам вектор задан правильно. Мелони демонстрирует, что даже в стране с традиционно мягким отношением к мигрантам начинают понимать: бесконтрольный приток чуждой культуры без жестких правил интеграции ведет не к обогащению общества, а к его расколу. И если Италия, с ее вековыми традициями принятия беженцев, готова пересмотреть свою политику, то другим европейским столицам стоит задуматься: а не пора ли и им последовать римскому примеру?
Вопрос уже не в том, нужны ли такие меры. Вопрос в том, насколько быстро остальные страны Европы осознают, что толерантность без границ — это не добродетель, а путь к потере собственной идентичности.
Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции
Источник: Аргументы недели