Очередная двухнедельная – и, очевидно, не последняя – стадия военного обострения между США и Ираном вроде бы прервалась или завершилась. Надолго ли? Вопрос открытый. Да и до этой стадии состояние отношений между США, Израилем, американскими сателлитами в лице нефтегазовых монархий Залива и Ираном миром назвать было сложно. Подписание меморандума об основах урегулирования не привело ни к какому реальному продвижению, кроме прекращения масштабных ударов друг по другу. У США, Израиля и союзников почти кончились ракеты ПВО-ПРО, а ударные средства начали подходить к опасной черте неприкосновенных запасов.

Мир, который не мир

Иран, как сторона, обороняющаяся и не имеющая реально эффективной ПВО-ПРО, пусть и был готов и дальше терпеть удары и терять промышленные мощности, ценные объекты и население, нанося адекватный урон врагу, но не имел особого желания делать это до бесконечности. Тем более если есть шанс получить то, что хотелось, без продолжения боевых действий. Но реально всё задекларированное в меморандуме осталось на бумаге. Главное – не были решены ключевые вопросы вроде режима Ормузского пролива так, чтобы это устроило и Иран, и США. Были одни разговоры, «победные» посты «главного блогера» Америки в его же соцсетях и тому подобное.

Подспудно все незаинтересованные в мирном исходе драмы продолжали мутить воду и подталкивать США и Израиль к «продолжению банкета». То, что пить на этом банкете в общем уже нечего, мало их интересовало. Например, такую политику проводил таинственно отдавший концы и отбросивший обувь записной русофоб, иранофоб и т.п. сенатор Линдси Грэм (с точки зрения законодательства РФ он был ещё экстремистом). Он незадолго до смерти встречался с Трампом и убеждал его бить по Ирану. А потом съездил на Украину, «подержался там за писюн» – так «креативные» украинцы назвали свой дрон ПВО, а потом по производству этих дронов ударили наши ракеты. Сенатор якобы умер сразу же по возвращении на следующий день в Штаты от сердечного приступа, но хоронили его в закрытом гробу. В общем, дело ясное, что дело тёмное. Но его судьба говорит о том, что ненависть к России или Ирану закончиться может плохо.

Так или иначе, регулярные попытки то Ирана провести какие-то суда к себе мимо американской блокады, то американцев и различных судовладельцев – провести танкеры и контейнеровозы мимо ловчих сетей иранцев приводили к постоянным обменам ударами. К примеру, иранцы наказали барражирующими боеприпасами или ПКР какой-нибудь танкер, пытавшийся проскочить без разрешения и соответствующих «вложений» в иранскую экономику и кассу. Американцы, которые и убедили судовладельца, что его судну ничего не угрожает, в ответ наносили удары по каким-нибудь РЛС Ирана или позициям ракетных комплексов. Через день–два всё повторялось. В общем, такая спираль обмена ударами только и могла, что привести к открытию масштабного взаимного обстрела и ударов. Что и произошло.

Война ненадолго

Однако надолго это обострение не затянулось. Американцы заявили о прекращении ударов, а Иран в ответ тоже взял паузу. Первая причина – невозможность достижения поставленных целей, как задекларированных вроде изъятия у Ирана его запасов высокообогащённого урана, так и реальных вроде разблокирования пролива. Причём Тегеран находится в точно такой же ситуации. Она у него более выигрышная: страна формально в одиночку противостоит сверхдержаве с целой коалицией союзников. Почти – потому что различная военно-техническая, информационная и консультативная помощь от одной северной державы, одной восточной державы и не только их не делает их непосредственными участниками конфликта. Ведь так нам заявляли в США относительно своей и натовской помощи Киеву. Так что мы просто возвращаем им должок той же монетой. Трамп и его окружение это понимают, потому от вопросов про помощь России Ирану всегда увиливают.

Но добиться снятия блокады или разблокировки счетов в западных банках Иран не может. Зато он может сделать так, что если его условия не примут, то никто не будет экспортировать ни нефть, ни нефтепродукты, ни СПГ через пролив. А после розыгрыша иранцами хуситского козыря – и через Баб-эль-Мандебский пролив тоже. Это означает, по сути, блокаду Суэцкого канала – главной транспортной артерии мировой экономики. Именно этим ценны базы в Сирии и Судане для России – возможностью контроля над этой транспортной аортой.

Две артерии региона под иранским контролем

Возможность перекрытия вывоза через эти проливы Ираном стала второй причиной для прекращения очередной фазы войны. Иранцы к тому же показали, что могут нанести огромный ущерб американским объектам, которые в первый раз не до конца раздолбали. А также интересам США в регионе. Причём новое иранское руководство хорошо усвоило урок, который был преподан предыдущему, погибшему. Бить в ответ нужно сразу, «аккуратно, но сильно», как говаривал герой Папанова Лёлик. Вот и бьют.

Причём демонстрируя, что не только военные базы противника могут быть под ударом, но и, например, опреснители воды. А в том же Бахрейне или Катаре зависимость от них в балансе пресной воды близка к 100%. И если их разнести в пыль, то это будет концом для населения этих тучных нефтекоролевств. Кувейту было показано, что его энергосистема никоим образом не похожа по устойчивости на останки советской энергосистемы на Украине. Она быстро оказалась под ударами иранских ракет и «шахедов» и была выведена из строя именно как система. Правительству эмирата пришлось массово доставать откуда-то мощные дизель-генераторы, чтобы разбалованное население не осталось без компьютеров, холодильников и кондиционеров.

Попутно иранцы решали задачи, которые поставили перед собой ещё в прошлой фазе конфликта. Например, разносили РЛС, способные осуществлять функции раннего предупреждения о ракетных атаках для ПВО, такие как AN/FPS-117, которые они уничтожали в Кувейте, Бахрейне и Катаре. Или инфраструктуру баз и аэродромов, которыми могут пользоваться американцы.

А ещё иранские ракеты и дроны показали, что вывоз нефти в обход Ормузского пролива также не будет работать, несмотря на дружеские отношения с Султанатом Оман. Также был нанесён масштабный удар по мощнейшим в регионе нефтеперерабатывающим заводам в Саудовской Аравии, в Джидде. Горит до сих пор.

«У меня не было пороха, сир!»

Третья – и, наверное, важнейшая – причина, почему через две недели масштабного взаимного «праздника» и «непрерывных побед», о которых устал уже писать Трамп и устали читать его подписчики в соцсетях, проста и незатейлива. Её в своё время изложил одному великому корсиканцу один из его генералов, который сдал врагу крепость без боя. Он заявил, что причин тому было множество, но начал с того, что у него не было пороха и ядер. Наполеон Бонапарт тут же прервал его, заявив, что и этой достаточно. Так вот, когда ещё всё начиналось, все понимали, что ни ударных средств, ни средств ПВО-ПРО американцы не успели произвести ни для себя, ни тем более для союзников.

Две недели активных боевых действий только увеличили размер «дыры» в арсеналах США. Так, по сведениям ряда ключевых западных СМИ, американцы использовали примерно от 30% до 50% от общего объёма запасов ключевых высокоточных боеприпасов и истощили более чем на 60–80% запас зенитных ракет. Наибольшие потери понесли системы ПВО: до 80% противоракет для систем THAAD, более половины противоракет SM-3 для ЗРС «Иджис» и более 60% ЗУР для ЗРС Patriot. Ситуация у союзников ещё хуже. Те же кувейтские военные в интервью говорили, что если в первые дни системы ПВО пытались перехватывать иранские ракеты и дроны, то в последние дни они чаще всего просто молчали.

В последние дни даже удары по американским объектам ЗРК США обычно игнорировали, пытаясь защитить только места скопления военнослужащих или штабы и прочие «нервные центры». Плохо и с ударными средствами. Так, было использовано более 1000 крылатых ракет Tomahawk, более 1100 ракет JASSM и практически весь небольшой запас ракет PrSM – их и было до сотни.

С такими раскладами сразу очень захотелось перестать непрерывно «побеждать Иран» и взять паузу. Надолго ли? Вряд ли. Вскоре Трампа опять кто-нибудь переубедит ещё пострелять или организуют провокацию. Например, израильтяне, заинтересованные в продолжении войны. Притом что Израиль в этой фазе фактически не участвовал, что ему очень выгодно. Так что это вопрос времени, когда стороны вернутся к активному выяснению того, чьи в данном лесу шишки.